По следам капитана Франклина

Путешествия и чартер
Следующая статья

Крыша едет от жары

Предыдущая статья

Дайджест новостей 14-20 февраля

Последний раз Erebus и Terror видели в августе 1845 года в море Баффина. Корабли ждали, когда отступят льды, чтобы отправиться на поиски Северо-Западного прохода. Дождались, подняли якоря, распустили паруса — и исчезли.

В этой истории вопросы громоздятся друг на друга, как торосы у островов Канадского архипелага, ставших последним пристанищем экспедиции Джона Франклина. Вопросы, вопросы… Их так много, что они не могли не породить миф, где выдумка подменяет правду, женщина оказывается сильнее государства, бескорыстие мешается с тщеславием, а обман соседствует с благородством.

Есть ли проход?

Вот с чего в британском Адмиралтействе решили, что Северо-Западный проход вообще существует? Должно быть, в это очень хотелось верить.

На заре эпохи Великих географических открытий существовало три пути из Европы в богатые страны Востока. Один пролегал по суше, и его контролировали турки. Морской путь вокруг мыса Доброй Надежды держали под контролем португальцы, Магелланов пролив — испанцы, причем ни те ни другие не собирались объяснять, по какому праву они объявили себя хозяевами этих частей океана. Понятия «свобода морей» тогда не существовало. Когда же выяснилось, что попасть в Тихий океан можно, обогнув мыс Горн, ситуация несколько упростилась, но не настолько, чтобы не искать другие пути на Восток, пусть и окольные.

Нельзя сказать определенно, как возникла мысль о Северо-Западном проходе. Какие-то «достоверные» свидетельства встречались в древнеримских документах. Осторожные намеки позволял себе Марко Поло. В 1527 году англичанин Роберт Торн в письме королю Генриху VIII предложил себя в качестве первопроходца, считая ссылки на сплошные льды несостоятельными, поскольку «нет необитаемых земель и непроходимых морей».

Прошло еще 200 лет, и ирландец Артур Доббс стал агитировать англичан заняться поисками прохода, подозревая, что «Компания Гудзонова залива» его уже открыла, но молчит, оберегая свою монополию на торговлю пушниной.

Одновременно получила распространение идея Открытого полярного моря. Дескать, всякому известно, что лед вначале образовывается у берега, и если пробиться через неширокий ледовый барьер, то дальше будет свободная вода «до самого полюса». Абсурдность утверждения, игнорирующего базовые климатические факторы, была очевидна, тем не менее все новые экспедиции, не смущаясь неудачами предшественников, устремлялись на север в надежде на успех. Фактически они двигались наобум, на собственный страх и риск, но парадоксальным образом добытые ими сведения подтверждали умозрительные теории географов о существовании Северо-Западного прохода.

К 40-м годам XIX века стало казаться, что не хватает всего одного шага: неизученными и непройденными оставались какие-то 600 миль от Баффиновой Земли на запад, а там уже начинались места, куда время от времени заглядывали американские китобои. Сделать этот шаг и предстояло Джону Франклину.

Почему Франклин?

Это было вынужденное решение. Уильям Парри, кандидат номер один, отказался, сославшись на нездоровье. Второй номер — Джеймс Росс, покрывший себя славой в антарктическом плавании, — тоже отказался, связанный обещанием жене никогда больше не забираться далеко ни на север, ни на юг. Еще двое, Джордж Бак и Джеймс Фитцджеймс, не нашли поддержки из-за молодости одного и строптивости другого. Наконец, пятого кандидата, Френсиса Крозье, «забраковали» по причине низкого происхождения, да к тому же он был ирландцем. Следующим в очереди стоял Джон Франклин; вот ему и сделал предложение Джон Барроу, второй секретарь Адмиралтейства, возглавлявший Арктический совет — неформальное объединение побывавших за Полярным кругом и вернувшихся оттуда. Он прекрасно знал, что получит согласие: на то имелось несколько причин.

Дело в том, что отношение к Франклину в Великобритании было неоднозначным. Одни его превозносили, другие отдавали должное, но с оговорками. Безусловно, много испытавший и многих переживший, он был человеком опытным и отважным. В его послужном списке было участие в разгроме датского флота под Копенгагеном, французского и испанского флотов при Трафальгаре, он был ранен в бою под Новым Орлеаном. Также Франклин числился в составе экспедиции к берегам Австралии, а в 1818 году бороздил северные воды в районе Шпицбергена.

Год спустя Франклин высадился на берег Гудзонова залива и оставался в тех краях долгих три года, исследовав со своим отрядом около 1000 км арктического взморья. Выдающееся достижение, однако из 23 человек команды Франклина погибли 18. Даже в те годы, когда жизнь моряков ценилась невысоко, это было чересчур. И Франклину обязательно поставили бы это в вину, если бы не его книга, повествующая об экспедиции, написанная ярко и талантливо, а главное — правдиво. Франклин живописал лишения, которые выпали на их долю: они страдали от холода и голода, ели мясо околевших оленей карибу, варили кожаную обувь, соскребали лишайник со скал, а потом… Доктор Ричардсон, товарищ и помощник Франклина, не без оснований заподозрил в каннибализме и застрелил индейца-переводчика по имени Мишель.

Читатели были в восторге, хотя и содрогались от ужаса. В Джоне Франклине они видели рыцаря без страха и упрека, хотя британское Адмиралтейство собиралось наказать его как никудышного организатора, а лучше — покарать. Общественное мнение возобладало, а начальство такого не прощает, и было ясно, что Франклину когда-нибудь все припомнят. Тогда же в светских салонах начались сплетни, якобы руководитель экспедиции остался жив только потому, что сам не брезговал человечиной.

В 1825 году Франклин уже в звании капитана вновь был в Северной Америке, в неизведанных землях, и вернулся на родину три года спустя, потеряв всего двух человек: одного по болезни, а другого из-за несчастного случая.

Меж тем давний гадкий слушок, как он убедился, лишь истончился, но не исчез. Да и почести, которых удостаивался Франклин, все больше раздражали его начальство в Адмиралтействе. И почести немалые: Джона Франклина наградили золотой медалью Географического общества, Оксфордский университет присвоил ему степень доктора, а король возвел в рыцарское достоинство; теперь его следовало называть «сэр Джон».

Выскочку требовалось осадить, и Франклина назначили командиром фрегата в Средиземном море, а в 1837 году вызвали в Лондон и в ультимативной форме — согласие или отставка — предложили должность вице-губернатора Австралии, а конкретнее — управлять Землей Ван-Димена, позже названной Тасманией.

Это был сущий край света, место, куда десятилетиями ссылали преступников «на перевоспитание». Отбыв срок, они становились фермерами, но редко когда — законопослушными гражданами. Среди прочего это проявлялось в жестоком обращении с аборигенами, которых безжалостно истребляли. И вдруг появляется вице-губернатор с не похожими на привычные взглядами: он запрещает преследовать туземцев, требует гуманного отношения к каторжникам и слишком много позволяет своей супруге, невесть кем себя возомнившей. Несколько лет прошли в тягостной атмосфере интриг, после чего Джон Франклин был уволен по доносу.

Вернувшись в 1843 году в Англию, Франклин вновь взялся за перо, чтобы описать свой семилетний труд на посту вице-губернатора Австралии. Он не считал нужным смягчать оценки, недоговаривать, и потому его книга стала сенсацией: люди передовых взглядов увидели в нем своего сторонника, а консерваторы дружно на него ополчились, ведь Франклин, описывая свои старания во благо поселенцев, фактически обвинял прежнюю администрацию едва ли не во всех смертных грехах.

Поэтому, отправляя Джона Франклина на поиски Северо-Западного прохода, его недоброжелатели, с одной стороны, радовались возможности избавиться от 59-летнего «революционера» и, с другой, искренне желали ему неудачи, иначе славы только бы прибавилось. Поэтому денег на организацию экспедиции не жалели, а Джон Барроу громогласно заявлял, что у Франклина будут самые лучшие корабли, оснащение и экипаж.

Самые лучшие?

Названия кораблей экспедиции Франклина повергали в трепет: Erebus («Мрак») и Terror («Ужас») — бывшие военные корабли, крепкие и прочные, на которых Джеймс Росс ходил к берегам Антарктиды. Их носовую часть обшили железом, чтобы корпуса могли проламывать лед, обшивку усилили двумя слоями дуба и кедра, что увеличило толщину бортов до 10″. В трюмах установили паровые машины, которые вращали гребные винты и подавали в трубы пар для обогрева жилых помещений.

Однако эти усовершенствования вместе с тоннами угля и запасами продовольствия увеличили и без того немалую осадку кораблей, что ограничивало свободу маневра в местами мелководных проливах между островами Канадского Арктического архипелага. Кроме того, безмерно отяжелевшие суда превратились в неповоротливые «табакерки», как их называли злые языки, ни под парусами, ни «под паром» не способные двигаться быстрее пяти узлов.

С паровыми машинами тоже было непросто. В те годы существовали гораздо более мощные судовые двигатели, а тут машины от паровозов, и всего-то чуть более 20 л.с. Объяснение такому предпочтению имелось: коли корабли всяко не смогут взять на борт столько угля, сколько потребуется, чтобы пройти весь путь «под паром», а работать будут в основном на обогрев в месяцы вероятных зимовок, следует прежде всего озаботиться экономичностью машин. Однако для работы паровых двигателей требуется много пресной воды, для которой в трюмах разместили объемные цистерны и оборудование для дистилляции. А это еще дополнительный вес… Странно, что все эти факторы были сочтены несущественными.

С провизией тоже не все вышло гладко, хотя поставщики старались вовсю, и на корабли ее было погружено более 100 т в расчете на три года. Мука, галеты, солонина, квашеные овощи, копчености; только шоколада было взято 9450 фунтов, а лимонного сока (лучшее средство от цинги) — 9300 фунтов. И, конечно же, консервы, мясные и овощные — почти 10 000 банок. Вот только привозили их в порт до последнего дня перед отплытием, и качество их вызывало опасения.

Также на Erebus и Terror погрузили оружие — в достатке мушкетов, дробовиков, пороха. А еще научную аппаратуру, дагерротипную камеру, механическое пианино, библиотеку из 1200 томов, столики для игры в триктрак, столовое серебро, хрусталь и фарфор. Огромные тюки с одеждой из шерсти, парусины и тюленьей кожи еле поместились в корабельных баталерках. И для полноты картины: был еще один подарок — ручная обезьянка, чтобы господа офицеры ненароком не заскучали. Перипетии ее судьбы, как и большинства членов экспедиции Джона Франклина, неизвестны: возможно, ее съели.

Что может женщина?

Джон Франклин принял команду 7 февраля 1845 года и получил официальные инструкции от Адмиралтейства 2 мая. В плавание экспедиция вышла 19 мая из Гринхеда: корабли провожала десятитысячная восторженная толпа. Сделав остановку в гренландском заливе Диско, где с кораблей по нездоровью и за провинности было списано пять человек, Erebus и Terror с экипажами из 129 человек (из них 24 офицера и 102 матроса) на борту отправились вглубь Северного Ледовитого океана.

Миновал год, закончился другой, а от Джона Франклина не было вестей. В Адмиралтействе успокаивали себя тем, что продовольствия на кораблях достаточно. Но проходили месяцы, и лорды заволновались, тем более что их яростно обвиняла в бездеятельности Джейн Франклин. Леди Джейн через улицу от здания Адмиралтейства сняла дом, который вскоре стали называть «Батарея»: отсюда ей было удобно «стрелять» по чиновникам морского ведомства. Эта женщина сыграла заметную роль в том, что происходило в дальнейшем, и потому вот ее история.

Джейн Гриффин сблизилась с Франклином после смерти от туберкулеза его первой супруги Элеоноры Порде. Джон тогда был в экспедиции. Будучи подругой Порде, Джейн поклялась, что не оставит их дочь Изабеллу. Самого исследователя по возвращении в Англию она тоже окружила вниманием и заботой, а в 1828 году Джон Франклин и Джейн Гриффин поженились.

В отличие от большинства женщин викторианской Англии, чопорных и домовитых, Джейн Франклин была натурой бойкой, непоседливой. Она обожала путешествовать — на кораблях, в каретах, верхом на лошадях и верблюдах, пешком. Исколесила Европу, Северную Африку, Ближний Восток. Оказавшись с мужем в Тасмании, шокировала местное общество своим «разнузданным» поведением: забиралась в дебри, поднималась на горные вершины… Вместе с тем супруга вице-губернатора основала научное Королевское общество (первое за пределами метрополии), открыла школу для мальчиков и девочек, купила 130 акров земли для ботанического сада в окрестностях будущего города Хобарта. Судачили, будто именно она, а не муж, управляет колонией.

…И вот Джон Франклин пропал. Предчувствие худого не обмануло леди Джейн. Она помнила свой промах незадолго до отплытия кораблей. Мужу нездоровилось, он спал на диване, а Джейн сидела рядом и шила флаг (такова была традиция), который ее супруг должен взять с собой и водрузить… по ту сторону Северо-Западного прохода. Подумав, что мужу холодно, закончив работу, Джейн набросила флаг ему на ноги. Проснувшись, Франклин вскричал: «Зачем? Разве ты не знаешь, что флагом покрывают покойников?»

Этот прискорбный случай леди Джейн предала гласности лишь много лет спустя. Пока же, наряду с атаками на Адмиралтейство, она обратилась за поддержкой в газеты. И те расстарались, представив отношения между Франклином и его женой в столь любимых в то время сентиментальных выражениях: «О, это любовь без арктических границ!» Ответом читателей на призывы леди Джейн стала критика Адмиралтейства, молитвенные сессии и откровения медиумов.

Джейн Франклин прислушивалась к свидетельствам ясновидящих, которые впадали в транс и «улетали» в Америку, чтобы найти там Erebus и Terror и узнать о состоянии их экипажей. Видения экстрасенсов обнадеживали: люди живы, корабли целы, только затерты льдами. Лорды Адмиралтейства, естественно, относились к «потусторонним данным» как к форменному мракобесию, но громко заявлять об этом не решались: люди бы их не поняли.

Сложно сказать, чья это заслуга, но в 1848 году на поиски Франклина и его команды отправились три экспедиции: в Берингов пролив отплыл капитан Мур, из Канады по суше шел отряд Джона Ричардсона и Джона Рэя, на пролив Ланкастер взял курс авторитетный Джеймс Росс. С ним леди Джейн послала супругу письмо: «Любовь моя, если ты получишь это письмо, пусть облегчит оно твои страдания».

Экспедиции вернулись ни с чем. Тогда британское Адмиралтейство объявило: любое судно, которое сможет оказать помощь пропавшей экспедиции Джона Франклина, получит в награду 20 000 фунтов стерлингов, и 10 000 будет выплачено тому, кто сообщит достоверные сведения о ней.

Почему остановились?

В 1850 году не менее 16 экспедиций (британских, американских, частных) общей численностью 700 человек участвовали в поисках кораблей Франклина. И надо быть справедливым, не все бились исключительно за обещанную награду. Кто-то действовал из благородных побуждений, а кем-то руководило тщеславие — о пропавшей экспедиции говорили во всем мире.

В августе того же года на островке Бичи в проливе Веллингтона люди капитана Горация Остина, возглавлявшего британскую военно-морскую экспедицию, обнаружили три могилы матросов из экипажа Франклина, умерших в начале 1846 года. Это были жертвы первой зимовки. Но что последовало за этим, где корабли и люди?

Шло время, поиски не прекращались, однако в апреле 1853 года Адмиралтейство отправило на север судно с предписанием всем британским кораблям оставить напрасные усилия: нет надежды, что кто-то из команды Франклина еще жив, а раз так, то незачем подвергать опасности других моряков. Уведомление получила и леди Франклин: если ее супруг или кто-то из членов его экспедиции не будет найден до 31 марта следующего года, то имена всех офицеров и матросов будут вычеркнуты из списков Адмиралтейства.

В ответ Джейн Франклин отказалась хлопотать о вдовьей пенсии и сменила траурные одежды, которые носила несколько лет, на легкомысленные ярко-зеленые и розовые наряды, наглядно давая понять, что верит: ее муж жив! Невзирая на лица, она обвиняла чиновников в жестокосердии, в попрании интересов нации и много в чем еще. Однако все было проще: у Адмиралтейства возникли проблемы. Ожидалась война России с Турцией, и Великобритании предстояло встать на сторону последней (так и случилось — Крымская война началась в октябре 1853 года).

Неспокойно было в Индии (восстание сипаев грянет в 1857 году). Ко всему прочему был окончательно решен вопрос о строительстве Суэцкого канала. Это лишало англичан контроля над морским путем вокруг мыса Доброй Надежды, которым они с успехом занимались, давно потеснив португальцев. В случае открытия канала Франция, Испания, Голландия, Германия могли бы отправлять через него свои суда, составляя тем самым конкуренцию Британии в морской торговле (кончится тем, что в 1875 году англичане купят сначала пай в канале, а потом фактически станут его хозяевами).

Вот сколько было веских причин, чтобы остановить поиски пропавшей экспедиции, и никому не дано было изменить это решение. И тогда Джейн Франклин произнесла ставшие знаменитыми слова: «Что не пожелало сделать государство, сделала женщина» (What the nation would not do, a woman did). И продолжила сбор денег на новые поисковые экспедиции, в чем помогали ей многие, и помогали щедро.

Кому нужна правда?

В апреле 1854 года ни леди Джейн, ни в Адмиралтействе не могли знать, что удача (если в данном случае вообще уместно о ней говорить) наконец-то улыбнулась Джону Рэю, продолжавшему поиски в Арктике. На полуострове Бутия он повстречал семью инуитов, и те рассказали, что четыре года назад видели белых людей числом сорок, которые тащили по льду водруженную на сани лодку. Скорее всего, заключил Рэй, это произошло после того, как льды раздавили Erebus и Terror.

Позже выяснилось, что другая семья инуитов нашла около 30 умерших от голода на острове Кинг-Уильям и несколько тел на материке, в дневном переходе от реки Бак. Частью это были захоронения, остальные находились в палатке и под лодкой, которую использовали как укрытие. По состоянию тел и содержимому котелков инуиты поняли, что несчастные стали каннибалами.

Кроме устных свидетельств, Рэй собрал вещественные доказательства гибели экспедиции, выменяв у инуитов несколько найденных ими предметов: нож, вилки и ложки, скальпель, части футляра от золотых часов, компас, лоскут фланелевой рубахи и орден, принадлежавший Джону Франклину. При этом инуиты отказались показать место, где обнаружили останки людей: дорога туда занимала 10−12 дней, а они направлялись в другую сторону.

В своем докладе Адмиралтейству Рэй изложил все, что узнал, не предполагая, что его содержание станет известно широкой публике. Адмиралтейство, не заботясь о том, что следовало бы пощадить семьи погибших моряков, передало доклад в «Таймс», в чем многие увидели изощренную и омерзительную месть леди Джейн. Поднялась буча. Джейн Франклин встала на защиту мужа и членов экспедиции. Ее горячо поддержал Чарльз Диккенс. В статьях, опубликованных в его журнале «Домашнее чтение», инуиты были представлены лжецами и убийцами, а Джон Рэй — беспринципным циником, не побывавшим лично на месте трагедии, но поверившим россказням дикарей. Ибо невозможно представить, будто англичане, какие бы беды ни выпали на их долю, стали людоедами!

Репутация Джона Рэя была уничтожена, однако премию в 10 000 фунтов стерлингов он получил, как и золотую медаль Королевского географического общества. При желании в этом тоже можно увидеть инсинуации британского Адмиралтейства той поры.

Упорным везет?

В 1857 году леди Франклин купила за 2000 фунтов шхуну водоизмещением 177 т. Командование судном она поручила ветерану плаваний в Арктику Френсису Мак-Клинтоку. Набрав экипаж из 26 добровольцев, Мак-Клинток отправился к местам, указанным в сообщении Джона Рэя. Прибыв на остров Кинг-Уильям и разделившись на две партии, участники экспедиции отправились на поиски. Вскоре их ожидала первая находка: за иголки они выменяли у инуитов тарелки, ложки и вилки, офицерскую форму, пуговицы. Потом были обнаружены разбросанные скелеты 30 человек, сломанное оборудование. Затем нашлась лодка, которую тащили моряки Франклина, а в ней, кроме двух скелетов, обнаружили мыло, швейные принадлежности, матросские перчатки, ружья и ножи, часы, два рулона листового свинца, ботинки и шелковые платки, 15 серебряных ложек, 11 вилок, из них восемь с гербом Франклина, книги, подсвечники и массу других вещей.

Самой ценной находкой стал жестяной цилиндр с запиской, которая частично прояснила судьбу экспедиции. Жестянка была укрыта в туре — пирамиде из камней, а записка оставлена на полях стандартного бланка, отпечатанного для исследовательских судов, чтобы его вкладывать в бутылку. Это были две записи, сделанные в разное время. Первая датирована 28 мая 1847 года, в ней содержались координаты затертых льдами кораблей, приводились данные о маршруте и координаты двух зимовок — у островов Бичи и Кинг-Уильям. Заканчивалась она словами: «Экспедицией командует сэр Джон Франклин. Все в порядке».

По краю листа шло второе сообщение, написанное выцветшим карандашом 25 апреля 1848 года. Оно гласило, что корабли Ее Величества Erebus и Terror были покинуты экипажами в составе 105 человек под командой капитана Френсиса Крозье, что сэр Джон Франклин умер 11 июня 1847 года, а общие потери экспедиции — 9 офицеров и 15 матросов, и, наконец, что решено предпринять попытку добраться до реки Бак и по ней идти на юг.

Френсис Мак-Клинток вернулся в Англию с известием о гибели Джона Франклина и его людей. Найденный чуть западнее мыса Глэдмен скелет молодого человека — а это были останки Гарри Пеглара, моряка с корабля Terror — означал, что экспедиция выполнила стоявшую перед ней задачу. То есть леди Джейн, воздвигая бюст Джона Франклина в Вестминстерском аббатстве, была не так уж неправа, начертав на мраморе торжественные слова и объявляя мужа первооткрывателем Северо-Западного прохода. Ставшая вдовой еще 12 лет назад, Джейн Франклин прекратила поиски супруга, но осталась в истории той женщиной, «которая смогла», и первой женщиной, удостоенной золотой медали Королевского географического общества (1860).

Тайна навеки?

В середине 1980-х годов канадские ученые решили эксгумировать тела трех моряков, похороненных на острове Бичи. Вечная мерзлота превратила их в прекрасно сохранившиеся мумии. Патологоанатомическое исследование показало, что моряки умерли от пневмонии и туберкулеза. Также в их тканях было обнаружено повышенное содержание свинца. Тут же появилась версия, что причиной смерти людей Франклина стало свинцовое отравление. Найденные консервные банки вроде бы это подтверждали. Делали консервы второпях, чтобы успеть к отплытию кораблей, их запечатывали неаккуратно, использовавшийся свинцовый припой попал внутрь, а из-за образовавшихся отверстий содержимое многих банок протухло. К тому же высокое содержание свинца было и в пресной воде, которая поступала из системы дистилляции.

Однако эта версия только на первый взгляд выглядит убедительной. Само по себе отравление свинцом убить моряков не могло, тем более что его и без того было много в организмах живших тогда людей хотя бы из-за свинцовых труб водопровода, лекарств и притираний. Безусловно, его избыток сказывался на иммунитете, и члены экипажа становились более уязвимы перед цингой, туберкулезом, простудными заболеваниями, но списывать все на свинец, как и на голод, холод, закончившиеся запасы лимонного сока, без неопровержимых доказательств было бы неверно.

Нужны ответы, а их нет. Даже странный набор вещей в найденной лодке требует какого-то объяснения. И еще вопросы: почему люди не добрались до устья реки Бак, где судовые документы и могила сэра Джона Франклина?

В 2014 году к югу от острова Кинг-Уильям на глубине 11 м был обнаружен Erebus. На поверхность подняли судовой колокол и одну из десяти пушек. Спустя два года нашли Terror, затонувший в бухте, носящей теперь его имя. Согласно морскому праву, корабли и их содержимое являлись собственностью Великобритании, но после долгих переговоров их передали Канаде и Inuit Heritage Trust (Обществу исторического наследия инуитов). Британия сохранила за собой право собственности лишь на 65 уже обнаруженных артефактов.

Штурвал корабля Terror (под водой), находящийся в корму от светового люка капитанской каюты

Планов поднять корабли нет, да и, полагаю, к разгадке тайны последних дней экспедиции Джона Франклина это не приблизит.

Дата:

22.02.2021

Текст

Борис Денисов

Следующая статья

Крыша едет от жары

Предыдущая статья

Дайджест новостей 14-20 февраля

Новые материалы
Похожие статьи